На основных коммуникациях

25 сентября 1943 года в Сокольском районе Вологодской области с вражеского самолета были сброшены три агента. Все они явились с повинной в ближайший орган советской контрразведки и на допросе показали, что служили в Советской Армии, в разное время попали в плен к фашистам, были завербованы и прошли курс обучения в одной из разведывательных школ. Агенты имели задание организовать наблюдение за воинскими перевозками по железной дороге Вологда – Архангельск и Вологда – Ленинград. Для выполнения этого задания они были снабжены портативной коротковолновой радиостанцией, 30 тысячами рублей и фиктивными документами.

Включив изъятую радиостанцию в игру, советская контрразведка передавала по ней дезинформацию военного характера, сообщая о прохождении различных грузов через Вологодский железнодорожный узел. Чтобы проверить, насколько вражеская разведка доверяет своему корреспонденту, 10 декабря 1943 года была передана радиограмма:

«Сроки нашего пребывания кончились. Запасы истощились. Просим разрешения вернуться обратно».

Противник, заинтересованный в получении сведений о военных перевозках, дал указание продолжать работы и обещал помощь. В его радиограмме говорилось:

«Оставайтесь на месте. Мы пришлем помощь. Сообщите, что прислать и куда сбросить. Место должно быть спокойное, с хорошо заметными ориентирами».

30 декабря на эту радиограмму ответили:

«Место для сброски вещей между деревнями Лоурино, Соколово и Носово, в 20 километрах к западу от железнодорожной станции Стеблево. Ориентиры хорошие: вблизи деревень Лоурино и Соколово – две церкви, в деревне Соколово – две тригонометрические вышки. Место спокойное. Просим прислать питание для рации, т. к. оно на исходе, запасные бланки командировочных удостоверений и продовольственных аттестатов, деньги, зимнее обмундирование, продукты. Когда ждать?».

Выбранное место противник одобрил и дал указание ежедневно сообщать сведения о состоянии погоды. Получив последнюю радиограмму, орган советской контрразведки прекратил передачу сообщений «разведывательного» характера.

27 марта 1944 года самолет сбросил на парашютах два баллона, в которых оказались батареи для рации, 40 тысяч рублей советских денег, фиктивные документы, обмундирование и продовольствие. После этого радиостанция возобновила передачу военной дезинформации.

В июле 1944 года от имени одного из участников этой группы Георгиева сообщили о вынужденном прекращении работы раций:

«Условия стали очень тяжелыми, материально не обеспечены, много времени уходит на то, чтобы добыть пищу. Обмундирование износилось, новое купить не на что. Сами очень устали, думаем возвращаться. Пришлите документы и средства на дорогу».



Однако и на этот раз агентам не разрешили возвратиться. Они получили радиограмму:

«Примерно 30 июля мы опять сможем прислать помощь в прежних размерах, укажите место сброски».

Как видно, «настойчивое желание» агентов вернуться в разведорган укрепило уверенность фашистов в надежности группы Георгиева, и противник вторично оказал ей помощь.

В октябре 1944 года группе последовало указание обратить особое внимание на движение воинских грузов через Архангельский порт. На это советская контрразведка ответила в разное время 12 радиограммами с военной дезинформацией о перевозках по железной дороге Вологда – Архангельск.

Для дезинформации германского командования о воинских перевозках через Сызранский железнодорожный узел использовалась радиостанция, изъятая у германского шпиона Васильченко, служившего ранее в Красной Армии. Васильченко был завербован германской военной разведкой, будучи в плену, и прошел специальную подготовку в варшавской разведывательной школе. На советскую сторону был заброшен с заданием пробраться в город Сызрань и по фиктивным документам осесть там, выдавая себя за младшего офицера Красной Армии, освобожденного от военной службы по состоянию здоровья, а затем приступить к сбору шпионских сведений.

Германскую разведку интересовало, прежде всего, движение проходящих через Сызрань эшелонов с войсками, боевой техникой и другими воинскими грузами, состояние охраны железнодорожного моста через Волгу, местонахождение промышленных объектов оборонного значения, объем их работ и характер выпускаемой продукции.

Легендировав благополучное прибытие к месту назначения и удачную легализацию Васильченко в Сызрани, советская контрразведка по изъятой у врага рации систематически передавала противнику дезинформацию о воинских перевозках и изредка сообщала отрывочные дезинформационные сведения об оборонных предприятиях, расположенных в городе. Игра шла нормально, и, судя по радиограммам, Васильченко доверяли. Чтобы исключить всякие подозрения и укрепить доверие к агенту, разведцентр немцев не досаждали просьбами об оказании помощи, так как при отправке Васильченко получил достаточную сумму денег и несколько комплектов запасных батарей для рации. Только по окончании срока годности батарей был поставлен вопрос об их присылке, а также присылке новых фиктивных документов и денег. Это не вызывало у противника никаких подозрений, напротив, он немедленно запросил явочный адрес и пообещал направить курьера со всем необходимым для радиста.



Примерно через месяц на подставленную квартиру – ловушку явился агент-связник германской разведки Максимов, у которого при аресте были изъяты батареи для рации, фиктивные документы и советские деньги. Прибытию Максимова предшествовала радиограмма:

«Человек с документами, батареями вылетел. Пароль – Максимов, Работайте вместе».

Так как после допроса Максимова стало ясно, что использование его в игре в качестве напарника Васильченко может привести к провалу, сообщили, что курьер по указанному адресу не приходил. В один из последующих сеансов связи передали, что радист опасается возможного ареста курьера органами советской контрразведки и считает необходимым перейти на новую квартиру. Противник похвалил агента за осторожность и просил не терять присутствия духа, обещая оказать помощь.

После этого советские контрразведчики почти прекратили передачу «информации» военного характера, объясняя это необходимостью экономно расходовать батареи. Вскоре вражеская разведка прислала нового агента-связника Буценко, который доставил Васильченко запасные батареи, деньги и фиктивные документы. После того, как выяснилось, что Буценко можно использовать в радиоигре, противнику сообщили о «благополучном» прибытии связника. Прибытие второго агента-курьера подтвердило, что германский разведывательный орган доверяет радисту. Эта радиостанция и в дальнейшем успешно использовалась.

25 апреля 1943 года в Салтыковском районе Пензенской области сброшен на парашюте агент-радист Иванихин с заданием собирать шпионские сведения о Пензенском железнодорожном узле.

Учитывая интерес германского командования к этому железнодорожному узлу, а также поведение Иванихина на следствии, органы советской контрразведки приняли решение об использовании Иванихина в радиоигре. В первых радиограммах было сообщено о прибытии Иванихина в Пензу, легализация его по фиктивным документам и об устройстве на работу в Пензенскую городскую строительную контору.

7 июня радиоцентр предложил агенту дать явочный адрес, по которому прибудет курьер с новыми батареями для радиостанции. Сообщив адрес, орган советской контрразведки, проводивший игру, продолжал передавать военную дезинформацию, не напоминая об обещанной помощи. Одновременно с этим для организации встречи и задержания агента-связника Иванихин был освобожден из-под стражи. После тщательной инструкции в соответствии с разработанной легендой экипирован и поселен на явочной квартире, и устроен на работу в строительную контору.

За явочной квартирой и агентом установили наблюдение. Прошло три месяца, но курьер не появлялся.

20 сентября противнику было послано сообщение об ухудшении материального положения агента и об угрозе потери связи с радиоцентром из-за плохой работы батарей. Чтобы придать этой легенде больше правдоподобности, работу радиостанции вели при умышленно пониженном напряжении. С этого момента под предлогом плохой слышимости радиостанция в двустороннюю связь с противником не вступала и спустя некоторое время прекратила ее совершенно.

Эта комбинация привела к нужным результатам; противник, заинтересованный в дальнейшей работе радиостанции, прислал на подставленную явочную квартиру агента-связника с батареями для рации. Прибывший связник имел задание после вручения батарей, денег и фиктивных документов остаться у Иванихина и помогать ему в сборе шпионских сведений о Пензенском железнодорожном узле. Прибытие агента-курьера и возможность использования его в игре в качестве напарника создали благоприятные условия для продолжения радиоигры,

В мае 1944 года органы советской контрразведки арестовали в Одессе трех агентов германской разведки, имевших задание собирать шпионские сведения о прибывающих в город военных транспортах, переброске войск и военной техники к линии фронта, дислокации штабов и частей Красной Армии, их наименовании и численном составе, о восстановлении и работе одесских предприятий оборонного значения. Агенты были снабжены фиктивными документами, советскими деньгами, портативной радиостанцией и оружием.

Изъятую у агентов радиостанцию включили в игру. 4 июня 1944 года была отправлена радиограмма:

«Устроились хорошо. Приступили к работе».

В дальнейшем в соответствии с общим планом дезинформации противника, утвержденным Ставкой Главного командования передавалась военная «информация» с целью отвлечь внимание германского командования от районов предстоящего наступления нашей Армии на участках 1-го Украинского и Белорусского фронтов. Гитлеровский разведывательный орган оценил «активную работу» своих агентов и прислал радиограмму:

«Поздравляем с успешной работой. Хотим вам помочь. Сообщите, в чем нуждаетесь. Желаем дальнейших успехов».

Противнику передали, что разведчикам необходимы деньги, новые документы и гражданская одежда. Он ответил:

«Все ваши желания будут удовлетворены. Подберите безопасное место для сброски груза».

Однако получение помощи с самолета не входило в планы советской контрразведки. Важно было, чтобы германская разведка прислала курьера. Поэтому ей радировали:

«Из Одессы не выезжаю, окрестностей города не знаю. Указать хорошее место сброски не могу».

Разведывательный орган сообщил, что будут сброшены курьеры, и просил посоветовать, с какой легендой они должны прибыть в Одессу. В ответ была послана следующая радиограмма:

«Курьерам дайте общий документ на всю группу, направляющуюся на фронт или в Одессу. Снабдите различными военными и гражданскими бланками. Документы заготовим на месте в зависимости от обстановки. Меня пусть ищут по известному адресу. Предупредите, когда встречать».

В дальнейшем стали передавать лишь незначительные дезинформационные сведения, оправдывая такое снижение активности работы агентов тем, что напарника-радиста якобы призвали в армию. Однако уже 8 ноября 1944 года последовало указание:

«Передавайте ежедневно. Пополнение для вас готово».

28 декабря прибыли два курьера, которые были арестованы на явочной квартире, куда они явились для передачи радисту фиктивных документов, батарей для рации и денег в сумме 585 тысяч рублей. Курьерами оказались бывшие военнослужащие Красной Армии Алебов и Ризаев, перешедшие на сторону врага в первые месяцы войны. Алебов и Ризаев имели задание остаться в Одессе и помогать радисту в сборе шпионских сведений. О прибытии курьера противнику сообщили следующее:

«24 декабря прибыли Алебов и Ризаев. Документы, деньги, оружие и электропитание получили. Друзей устроили в надежном месте, приступаем к работе. Благодарим за оказанную помощь».

Эта радиостанция использовалась до момента капитуляции фашистской Германии.

Большой интерес представляли радиоигры «Семен» и «Друзья», проводившиеся в г. Горьком.

В первой из них, начатой в мае 1943 года, участвовал человек необыкновенной судьбы, советский разведчик Калабалин Семен Антонович, известный педагог трудновоспитуемых детей. Истинный почитатель и последователь учения A.C. Макаренко, Калабалин был изображен автором «Педагогической поэмы» в образе Карабанова Семена.

С началом Великой Отечественной войны С.А. Калабалин по зову сердца вступил в строй советских разведчиков и был направлен в тыл противника для проведения разведывательной работы. Вскоре по независящим от него причинам он попал в руки противника. Природный ум, находчивость, смелость и волевые качества, присущие этому незаурядному человеку, позволили найти достойный выход из создавшегося положения. Ему удалось поступить в варшавскую разведывательную школу немцев для обучения по программе разведчика-радиста. После ее окончания был сброшен на нашу территорию с задачей пробраться в г. Горький и вести наблюдение за работой железнодорожного узла, а также добывать разведывательную информацию и т. д.

После приземления на родную землю Калабалин сразу же явился в органы госбезопасности, которые не преминули включить приданную ему радиостанцию в игру. Легализация была проведена в строгом соответствии с полученными от противника инструкциями. Он был прописан в Горьком по полученным от вражеской разведки фиктивным документам на имя Карева, состоял на учете в военкомате как освобожденный от воинской обязанности по болезни и работал в подсобном хозяйстве в поселке Мыза. Встречи работников советской контрразведки с радистом проходили только на конспиративных квартирах.

Первый месяц связь осуществлялась нормально, передавались радиограммы с военной дезинформацией, утвержденные Генеральным штабом. Чтобы проверить, как относится противник к переданной информации, решено было провести мероприятие по вызову курьера. С этой целью решили ухудшить слышимость передач, чтобы у противника создалось впечатление, что произошла разрядка батарей ранее положенного срока. Выходя в эфир, советские контрразведчики заявляли, что ничего не слышат и поэтому работу прекращают, а 8 и 15 июня 1943 года дважды передали вслепую следующую радиограмму:

«Ваши передачи слышу только при включении двух анодных батарей. Передавать не могу. Буду ждать у приемника 19 июня. Передавайте вслепую».

Этот план оказался удачным. 17 июня 1943 года радиоконтрразведывательная служба НКГБ СССР перехватила и расшифровала следующую радиограмму, посланную в радиоцентр, поддерживавший связь с радиостанцией.

«Агент разведки 91 будет слушать нас 19 июня. Передавайте медленно, так как батареи агента разведки сели.

Начальник радиостанции».

Убедившись в том, что германский разведывательный орган поверил легенде и заинтересован в установлении связи с агентом-радистом, советская контрразведка совершенно прекратила работу радиостанции, предварительно сообщив на «всякий случай» явочный адрес. 11 июля 1943 года по этому адресу явились два агента-связника германской разведки, доставившие радисту батареи для рации, 130 тысяч рублей и фиктивные документы. Оба агента были арестованы.

Вот как это произошло.

Агенты Бирюк и Родин прибыли в Горький 27 июня 1943 года. Они остановились на разных квартирах и приступили к выполнению задания. Первые три дня, сменяя друг друга, они наблюдали за явочной квартирой, чтобы в случае выхода радиста, которого Бирюк и Родин хорошо знали, взять его под наружное наблюдение. Однако наблюдение не дало положительных результатов, так как радист в это время находился на полевых работах в подсобном хозяйстве в поселке Мыза.

Ничего не добившись наблюдением за явочной квартирой, агенты решили проверить, проживает ли вообще радист по этому адресу. С этой целью агент Родин зашел в один из соседних домов, а Бирюк остался на улице, чтобы наблюдать за дорогой. На вопрос Родина о том, проживает ли здесь гражданин Карев, хозяева ответили, что Карев проживает рядом, но сейчас его нет дома, он находится на полевых работах. Поблагодарив хозяев, Родин ушел. О том, что он узнал, он рассказал Бирюку. Выслушав Родина, Бирюк достал из кармана записную книжку, на последней странице которой чуть заметно простым карандашом была сделана пометка «Мыза п/х».

Однако, несмотря на полное совпадение данных, Бирюк продолжал действовать очень осторожно. Он отверг предложение Родина пойти на явочную квартиру и выяснить все более подробно, а принял решение установить радиста в поселке Мыза и связаться с ним лично. Разыскивать Карева он поручил Родину, а сам остался в своей квартире и на всякий случай принял меры предосторожности. Развитие дальнейших событий С.А. Калабалин изложил в своем рапорте. Вот его изложение.

11 июля в 15 часов в помещение, где я лежал, вошел военный в звании лейтенанта. Обратившись ко мне, он сказал:

– Здорово. Ну, поискал я тебя!

Посмотрев на военного, я тотчас же узнал в нем агента германской разведки Родина. Поздоровались. На его реплику я ответил вопросом:

– А почему долго искал, разве ты не знал моего адреса?

– Да адрес-то знал, то я не один. У меня есть начальник Бирюк, хитрый такой и никому не доверяет. Надо, говорит, найти Карева лично и ни с кем другим не связываться.

– Ах, вот что, – протянул я, – а где же он? Родин ответил, что Бирюк остался в городе в своей квартире по Плотничьему переулку.

Когда мы обедали, я предложил Родину отправиться в город, чтобы связаться с Бирюком. Приехали на мою квартиру. Хозяйке, как было предусмотрено данной мне инструкцией, я сказал условную фразу:

– Достань-ка, Мария Ивановна, водочки и что-нибудь закусить, – давая тем самым понять, чтобы она немедленно поставила в известность оперативных работников о прибытии «гостей».

У Родина же я спросил:

– У тебя есть деньга?

Родин вынул из кармана 1000 рублей, которые я передал хозяйке.

Умывшись и приведя себя в порядок, мы отправились к Бирюку. Его не оказалось дома, он был в парикмахерской. Родин предложил посидеть на крыльце. Вскоре появился Бирюк. Он прошел мимо нас во двор дома, сделав вид, что не знает нас Мы оставались на своих местах. Через некоторое время Бирюк вышел со двора и пошел по направлению к Кремлю. Мы последовали за ним. Догнав Бирюка, я поздоровался. Он ответил. Остановились. Бирюк предложил пойти к нему на квартиру, но я возразил, мотивируя тем, что хозяйка может оказаться моей знакомой.

– Пойдемте лучше ко мне, – заявил я, – Родин уже был у меня, там готовится выпивка и закуска.

Бирюк согласился. К нашему приходу у хозяйки уже было все готово. Мы сели за стол. Начался разговор. Мне удалось выяснить все вопросы, связанные с моим заданием.

В 22 часа в квартиру под видом работников комендатуры явились сотрудники советской контрразведки, которые, «придравшись» к документам «гостей», обезоружили и задержали их. Операция была закончена.

Радиоигра успешно продолжалась до конца 1944 года, затем из-за передислокации разведцентра противника вглубь Германии радиосвязь пришлось прекратить.

За успешную работу в этом мероприятии С.А. Калабалин по представлению Главного управления контрразведки «Смерш» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 октября 1943 года был награжден орденом Отечественной войны II степени.

После окончания Великой Отечественной войны С.А. Калабалин некоторое время работал начальником учебно-воспитательной части детской колонии МВД в Кутаиси, а затем заведующим детским домом в селе Кимёново Егорьевского района Московской области.

Другая радиоигра в Горьком, условно названная «Друзья», велась от имени советских разведчиков Коцарева Ивана Никифоровича и его напарника Палладия Николая Лукича, выполнявшего роль радиста.

Как и по радиоточке «Семен», от «Друзей» шла военная дезинформация, рекомендованная Генеральным штабом Красной Армии. Обе радиоточки передавали аналогичную информацию, стараясь, в принципе, дублировать сообщения друг друга, с допуском небольших расхождений в количестве проходивших через железнодорожный узел эшелонов с грузами с тем, чтобы исключить подозрения об их работе под диктовку контрразведки.

В последующем была поставлена задача вызвать агентов-курьеров под предлогом необходимости получения новых батарей для рации. При отправке на задание «Друзья» получили от немцев комплект рабочих батарей и запасное радиопитание. В ходе радиоигры вражескому разведывательному органу о состоянии радиопитания никаких сообщений не передавалось. По истечении двух месяцев рабочие батареи заметно разрядились, и радиосвязь стала осуществляться с большими трудностями. Радиоцентр противника дал ряд технических советов об улучшении слышимости. Орган советской контрразведки, проводивший игру, выполнил все указания, но пользовался теми же батареями.

Последовало еще одно указание: «Смените батареи, слышим вас плохо». В ответ радировали:

«Пробовал запасные батареи, отклонения не дают. Почему – не знаю, хранились в лесу, были закопаны в землю. Поставил опять старые. Пусть радист внимательно слушает, я вас слышу нормально».

В очередной радиограмме разведывательный орган разъяснил, что запасные батареи от долгого хранения в земле, видимо, разрядились, и приказал агенту сообщить место, куда можно доставить новые батареи.

В сентябре 1943 года на подставленный противнику явочный адрес в Горьком явились и были арестованы два агента-курьера немецкой разведки Гоголев и Гусев, переброшенных на советскую сторону с заданием передать «Друзьям» посылку, а затем возвратиться обратно.

Поскольку возврат курьеров Гоголева и Гусева был сопряжен с опасностью провала радиоигры, то решили вместо них послать Коцарева (в дальнейшем Лукьянов – Д.Т.). И потому во вражеский центр радировали:

«Не дождавшись курьеров, послал к вам Лукьянова».

Подготовка Лукьянова оказалась довольно сложной и потребовала больших усилий. Дело в том, что он уже 7 месяцев находился в советском тылу и в течение этого времени легендировалась его работа на германскую разведку. Следовательно, при возвращении в разведывательный орган ему предстояло отчитаться за 7 месяцев своего пребывания в советском тылу. Причем этот отчет должен был соответствовать легендам, проводившимся в ходе радиоигры.

Прежде всего, Лукьянов подробно изучил дневник радиосвязи, то есть запомнил, когда и какие передавались донесения, какие указания были получены, а также подготовился к тому, чтобы дать обоснованный ответ на вопрос об источниках и способах получения «шпионских» сведений, упоминавшихся в радиограммах. После этого Лукьянов ознакомился со всеми объектами, о которых сообщалось в радиограммах (железнодорожными и речными вокзалами, пригородными железнодорожными станциями, предприятиями, театрами и т. д.) и изучил легендированные места работы и хранения рации, пункты наблюдения за железнодорожными линиями, по которым перебрасывались войска и грузы.

Кроме того, Лукьянова познакомили со всеми лицами, которые противнику были известны как связи агентов. Он побывал у них на квартирах, знал, где и кем они работают, что собой представляют, состав их семей и другие подробности.

Затем была разработана легенда о личной жизни агентов в Горьком. В соответствии с этой легендой Лукьянов подробно изучил город, квартиры, где легендировалось проживание агентов, магазины, рынки, наиболее опасные, с точки зрения агента, места, где могут задержать и проверить документы. В целях большей правдоподобности в легенду включили несколько примеров о том, как агентам приходилось искать выход из того или иного затруднительного положения.

Лукьянова готовил и перебрасывал через линию фронта майор Владимир Михайлович Климкин, специализировавшийся на проведении мероприятий по внедрению советских разведчиков в разведорганы противника.

Вот что он отметил в своем рапорте о заключительном этапе операции:

«Сопровождая Лукьянова к линии фронта, я предоставил ему возможность действовать самостоятельно с тем, чтобы он по возвращении в разведорган противника мог доложить обстоятельно и уверенно все то, с чем пришлось ему столкнуться. Моя роль сводилась только к тому, чтобы в случае необходимости давать ему необходимые советы. Переброска через линию фронта была осуществлена на одном из участков действия 16-й армии. Обстановка в месте перехода была спокойной, ничего тревожного замечено не было. Лукьянов чувствовал себя уверенно, был предельно сосредоточен и внимателен. Перед тем, как расстаться, я попросил его еще раз тщательно проверить содержимое карманов и вещей, чтобы исключить возможность какой-либо случайности. Когда все было готово, я сказал: «Ну, дорогой Ваня, ни пуха, ни пера!». Он улыбнулся и ответил: «К черту!». Мы обнялись и расцеловались.

Под покровом сгущавшейся темноты, изредка освещавшей вспышками осветительных ракет, Лукьянов осторожно, по-пластунски пополз в сторону вражеской позиции и вскоре скрылся из вида. Убедившись, что все закончилось благополучно, я возвратился в отдел контрразведки».

Начались напряженные дни ожидания. Наконец, в адрес радиста последовала радиограмма:

«Вы награждены за храбрость, поздравляем вас и желаем дальнейших успехов. Ваш напарник приехал. После отдыха направим его к вам с багажом».

В ночь на 1 мая 1944 года немецкий самолет перебросил Лукьянова на территорию СССР. От германской разведки он получил 235 тысяч рублей, фиктивные документы для радиста и чистые бланки документов, батареи для рации, кварцы, радиолампы, топографические карты. Лукьянов должен был продолжать работу вместе с радистом в соответствии с ранее полученным заданием.

О своем пребывании там Лукьянов сообщил следующее:

«По прибытии мне было приказано составить подробный отчет о моем пребывании в советском тылу. После этого Фурман сказал, что сегодня вечером прибудет шеф-подполковник Херлиц, который вручит мне награду за мою работу по выполнению задания германского командования. В назначенное время в «Штадт-бюро-I». прибыли подполковник Херлиц, зондерфюрер Фурман и обер-лейтенант доктор Радель.

Херлиц приказал унтер-офицеру Курту выстроить всех разведчиков. Перед строем он произнес речь о моей работе в советском тылу, произвел меня в лейтенанты РОА и вручил две медали «За храбрость». После вручения наград была организована вечеринка, на которой присутствовали все разведчики и сотрудники во главе с Фурманом. По окончании вечеринки, прощаясь, Фурман вручил мне 500 немецких марок и сказал, что я буду получать двойной рацион питания.

Офицерское обмундирование для меня сшили в. течение суток. Сделано это было по приказу подполковника Херлица. По его же приказу мне предоставили в общежитии разведчиков отдельную, заново отремонтированную комнату, обставленную хорошей мебелью».

Показания Лукьянова впоследствии были подтверждены другими задержанными агентами германской разведки, находившимися тогда в этом же разведывательном органе.

После возвращения Лукьянова радировали:

«8 мая был радостный день: прибыл Лукьянов. За посылки очень благодарен. Шлем сердечные приветы».

Таким образом, доверие германской разведки к радиостанции «Друзья» было закреплено, то подтверждалось и тем, что после возвращения Лукьянова разведывательный орган еще дважды посылал на связь к агентам своих курьеров. По этой радиостанции систематически передавалась противнику серьезная дезинформация.

Не менее успешно проходили и другие радиоигры, проводившиеся органами советской контрразведки на основных коммуникациях СССР. Об этом свидетельствует тот факт, что в адрес агентов, от имени которых велись радиопередачи, довольно часто поступали радиограммы с выражением похвалы и пожеланиями успеха, а по их требованиям о помощи противник направлял агентов-курьеров. Так, по радиостанции «Кафедра», проводившейся в Ленинграде, на просьбу агентов прислать новые документы разведывательный орган радировал:

«Передайте, на какую фамилию готовить документы. Найдите место для сброски с хорошими ориентирами, где спокойно и нет железных дорог и ПВО».

Орган советской контрразведки, проводивший игру, согласия на прием посылки с самолета не дал, мотивируя это тем, что около Ленинграда такого места нет, а выезд из города без документов опасен. Вскоре противник сообщил:

«Постараемся прислать документы с надежным человеком. Укажите место встречи».

Спустя некоторое время на подставленной явочной квартире были арестованы два агента-курьера. После того, как противнику было сообщено о прибытии курьеров, выражена благодарность за помощь, по рации вновь стала передаваться военная дезинформация. Вражеский разведорган 11 сентября 1944 года радировал:

«Фюрер и главнокомандующий немецкой армией наградили вас за замечательную работу серебряным орденом «За отвагу» I класса. Поздравляем с наградой».

Двух курьеров противник направил в Ленинград и по радиоигре «Связисты», которая первоначально велась в другом пункте. Произошло это следующим образом.

13 февраля 1944 года в районе города Тосно была включена в радиоигру рация, изъятая у двух агентов германской военной разведки, получивших задание вести наблюдение за переброской войск Красной Армии и военной техники к линии фронта. Поскольку проведение радиоигры из района Тосно представлялось бесперспективным, было решено легендировать переезд агентов в Ленинград, якобы для изучения обстановки и возможного устройства на жительство. Германский разведывательный орган одобрил это решение агентов, но просил соблюдать максимальную осторожность. Переведя радиостанцию в Ленинград, радировали:

«Обстановка изучена, имеется полная возможность надежно устроиться и осесть в городе. Необходимы паспорта, свидетельства об освобождении от воинской обязанности или бронь, трудовые книжки, справки любого учреждения или предприятия о возвращении из эвакуации. Документы должны быть оформлены на настоящие фамилии. Перспектива работы хорошая, встретили знакомых, могущих оказаться нам полезными, дальнейшее зависит от вас.

Ждем указаний».

По прибытии курьеров, доставивших агентам все необходимое, радиоточка использовалась для передачи военной дезинформации. Оценивая положительно работу агентов, противник в один из сеансов связи сообщил:

«За хорошую работу и верность начальником штаба фронта вы награждены медалью «За храбрость». Поздравляем вас и желаем дальнейших успехов».

Положительную оценку получила работа и агентов, от имени которых велись радиоигры «Пшеничкин» в Ульяновске, «Михайлов» – под Сталинградом и «Сапожники» – в районе станции Дикая. По каждой из этих радиоигр были вызваны и арестованы агенты-курьеры.


1169225044527497.html
1169296292245675.html
    PR.RU™